Психологическая помощь участникам СВО в Ростове-на-Дону

Кто оказывает психологическую помощь участникам СВО

Психологическая помощь участникам спецоперации — это комплексная работа команды узкопрофильных экспертов. В неё входят:

1. Клинические психологи, владеющие техниками травма-ориентированной терапии. Работают с эмоциональными состояниями, когнитивными искажениями, поведенческими реакциями.
2. Психотерапевты с сертификатами по работе с посттравматическими расстройствами. Применяют клинические методы для коррекции расстройств, например, когнитивно-поведенческую терапию при тревожных состояниях.
3. Психиатры, назначающие медикаментозную коррекцию при наличии тяжёлых симптомов (суицидальных мыслей, психотических эпизодов, выраженной депрессии с анестезией).

Каждый специалист проходит дополнительное обучение по военной психотравматологии. Трёхстороннее взаимодействие обеспечивает целостный подход к восстановлению.

По данным Всероссийского центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ, 2024), 73% россиян считают психологическую поддержку ветеранов приоритетной задачей здравоохранения. При этом лишь 28% военных, нуждающихся в помощи, обращаются к профессионалам в первые шесть месяцев после возвращения. Основная причина — стигма, связанная с обращением к психологу: 61% опрошенных бойцов опасаются, что их сочтут «слабыми» или «ненадёжными».

Исследование Института психологии РАН (2023) подтвердило: своевременная психологическая интервенция снижает риск развития хронического ПТСР на 47%. Эффект достигается при условии, что помощь начинается в первые три месяца после участия в боевых действиях.

Критически важен опыт специалиста: врач, не знакомый с военной средой, часто упускает специфические маркеры травмы — например, гипербдительность как адаптивный механизм, а не патологию.

Как проходит помощь в клинике Neo+ в Ростове-на-Дону

Мы выстроили систему поддержки, учитывающую специфику военной травмы. Первичная консультация длится 90 минут и включает клиническое интервью, скрининг на ПТСР по шкале PCL-5, оценку суицидального риска по методике Columbia-Suicide Severity Rating Scale.

У нас гибридный формат работы. Помимо очных сессий, доступны онлайн-консультации через защищённую платформу. Технология шифрования соответствует требованиям Федерального закона №152-ФЗ «О персональных данных».

Каждому пациенту назначается персональный координатор. Его задача — сопровождать человека на всех этапах терапии: от первичной записи до завершения программы, помогать с документами, напоминать о сессиях, оперативно решать организационные вопросы. Такой подход снижает административную нагрузку на клиента в период восстановления.

Действует система поэтапной оценки прогресса. Через 5, 10 и 20 сессий проводится повторное тестирование по тем же шкалам, что и при первичной диагностике. Результаты визуализируются в личном кабинете клиента — он видит динамику в цифрах и графиках. Прозрачность процесса повышает мотивацию: 89% отмечают, что видимый прогресс укрепляет веру в успешное восстановление.

Мы участвуем в государственной программе психологической помощи участникам СВО, что даёт право на частичное возмещение стоимости услуг через региональные фонды поддержки.

Психологическая помощь семьям участников СВО

Семья переживает травму параллельно с военным, но по-другому. Супруги, родители, дети сталкиваются с синдромом «вторичной травматизации» — они не были на передовой, но ежедневно наблюдают изменения в близком: вспышки гнева, отстранённость, ночные кошмары. По данным Национального медицинского исследовательского центра психиатрии и наркологии им. В.П. Сербского (2024), 58% супругов ветеранов с ПТСР сами развивают тревожные расстройства в течение первого года после возвращения партнёра.

Особенно уязвимы дети. Ребёнок, чей отец вернулся из зоны боевых действий, часто интерпретирует его отстранённость как личное отвержение. Исследование Санкт-Петербургского государственного университета (2025) показало: у 44% детей ветеранов наблюдаются регрессивные поведенческие реакции — возврат к ночному недержанию, страхам темноты, отказу от самостоятельности. Эти симптомы усиливаются, если в семье избегают открытого разговора о пережитом.

«Нео Плюс» разработала специальную программу для семей. Она включает индивидуальные сессии для каждого родственника, семейные терапевтические встречи, образовательные модули для понимания травмы.

Супруги узнают:

• гипербдительность — не агрессия, а механизм выживания;
• ночные кошмары — не «плохие сны», а попытка мозга переработать непереваренный опыт;
• отстранённость — не отсутствие любви, а защита от эмоциональной перегрузки.

«Нео Плюс» предоставляет экстренную психологическую поддержку в кризисных ситуациях. Если боец переживает острый приступ тревоги или агрессии дома, супруг(а) может позвонить на горячую линию клиники и получить пошаговые инструкции по деэскалации. Такая поддержка доступна 24/7.

Как проходит работа психолога с военными

Первая сессия с защитниками Родины строится по принципу «не навреди». Психолог не начинает с вопроса «Что вы пережили?» — это может спровоцировать ретравматизацию. Вместо этого специалист фокусируется на текущем состоянии: «Как вы спите последние две недели?», «Что помогает вам расслабиться днём?», «Какие моменты вызывают наибольшее напряжение в обычной жизни?». Такой подход создаёт ощущение безопасности.

Ключевой этап — нормализация реакций. Многие военнослужащие считают свои симптомы признаком слабости или «сломанности». Психолог объясняет:

• гипербдительность — адаптивный механизм, спасавший жизнь на передовой;
• избегание определённых мест — попытка мозга защитить от триггеров;
• навязчивые воспоминания — незавершённый процесс переработки опыта.

Осознание нормальности реакций снижает стыд и открывает путь к терапии.

Один из эффективных методов — психодрама с элементами военной символики. В безопасной среде человек может заново прожить травмирующую ситуацию, но с изменённым финалом. Например, если в бою не удалось спасти товарища, в терапевтической реконструкции клиент символически «проводит» его, произносит слова прощания, получает разрешение отпускать вину. Такая работа требует высокой квалификации терапевта и проводится не ранее 8–10 сессии.

Когнитивная реструктуризация помогает изменить дисфункциональные убеждения. Распространённый паттерн у вернувшихся с фронта: «я должен был поступить иначе». Психолог помогает проанализировать ситуацию в контексте: ограниченная информация, нехватка времени, физическое истощение. Вместо самобичевания формируется реалистичная оценка: «я принял лучшее решение из возможных в тех условиях».

Телесно-ориентированная терапия адресует соматические проявления травмы. Многие ветераны жалуются на хронические боли в спине, шее, головные боли без органической причины. Эти симптомы часто связаны с мышечным напряжением (следствием постоянной готовности к угрозе). Через дыхательные практики, прогрессивную мышечную релаксацию, элементы йоги клиент учится «отпускать» телесное напряжение. Исследование Московского государственного психолого-педагогического университета (2024) зафиксировало снижение соматических жалоб на 63% после 12 сессий телесно-ориентированной терапии.

Работа с триггерами — постепенная экспозиция к раздражителям в контролируемой среде. Если громкие звуки вызывают паническую атаку, психолог начинает с записи далёкого грома на низкой громкости, постепенно увеличивая интенсивность. Параллельно клиент осваивает техники заземления: «5-4-3-2-1» (назвать 5 предметов, которые видишь, 4 — которые слышишь и т. д.). Такая работа снижает реактивность нервной системы.

Групповая терапия с другими ветеранами создаёт уникальный эффект «ты не один». Участники делятся стратегиями адаптации: как вернуться к работе после перерыва, как объяснить коллегам свою раздражительность, как наладить сон без снотворных. Такой обмен опытом часто оказывается мощнее индивидуальных сессий — он разрушает изоляцию, свойственную травме.

Зачем участникам СВО и их близким нужна психологическая поддержка

Травма войны не заканчивается с прекращением участия в боевых действиях. Мозг продолжает функционировать в режиме угрозы: миндалевидное тело гиперактивно реагирует на потенциальные опасности, гиппокамп не справляется с консолидацией воспоминаний, префронтальная кора теряет способность регулировать эмоции. Без профессиональной помощи эти нейрофизиологические изменения закрепляются, превращаясь в хроническое расстройство.

Статистика МЗ РФ (2025) тревожна: среди ветеранов, не получивших психологическую поддержку в первые 12 месяцев после возвращения, 39% развивают стойкий ПТСР, 27% — тяжёлую депрессию, 18% — расстройства, связанные с употреблением психоактивных веществ. В группе с ранней интервенцией эти цифры снижаются до 11, 8 и 5% соответственно.

Психологическая поддержка — необходимый этап реинтеграции. Она помогает:

• перевести травматический опыт из разряда «непереваренного» в категорию «пережитого»;
• восстановить способность строить близкие отношения;
• вернуться к профессиональной деятельности без постоянного стресса;
• научиться жить с воспоминаниями, не позволяя им управлять настоящим.

Для членов семьи поддержка не менее критична. Супруги ветеранов с некупированным ПТСР в три раза чаще сталкиваются с разводом, в два раза чаще обращаются к психотерапевтам по поводу собственной тревоги. Дети таких семей имеют повышенный риск развития тревожных расстройств в подростковом возрасте. Семейная терапия разрывает этот порочный круг.

Методы и подходы в терапии

Мы применяем доказательные методы, рекомендованные ВОЗ для работы с посттравматическим стрессом.

1. Когнитивно-поведенческая терапия (КПТ). Фокусируется на связи мыслей, эмоций и поведения. Клиент учится выявлять автоматические негативные мысли («Мир опасен везде») и проверять их на реалистичность. Например, при мысли «Я не заслуживаю счастья» психолог предлагает собрать доказательства за и против. Такая работа постепенно меняет когнитивные схемы.
2. Десенсибилизация и переработка движениями глаз (EMDR). Метод, признанный эффективным при посттравматическом стрессовом расстройстве. Человек вспоминает травмирующий эпизод, одновременно следя за движущимся пальцем врача или тактильными стимулами. Двойная стимуляция помогает мозгу переработать «застрявшие» воспоминания. По данным метаанализа в журнале «Неврология и психиатрия им. С.С. Корсакова» (2024), EMDR снижает симптомы ПТСР на 52% за 8–12 сессий.
3. Соматическая терапия. Исходит из посыла: травма «записана» в теле. Через осознанное наблюдение за телесными ощущениями, дыханием, микродвижениями пациент учится отпускать физиологическое напряжение. Особенно эффективна при соматизации — когда тревога проявляется болями, тахикардией, одышкой.
4. Нарративная терапия. Помогает переписать историю травмы. Вместо «я сломался на войне» формируется новая история: «я прошёл через ад, сохранил человечность и теперь учусь жить дальше». Пациент создаёт письменный или устный нарратив, где он — не жертва, а субъект собственной жизни.
5. Арт-терапия даёт выход невербализированным переживаниям. Рисунок, лепка, коллаж позволяют выразить то, что невозможно описать словами. Особенно ценна для тех, кто испытывает трудности с вербализацией эмоций — распространённая проблема среди мужчин с военным опытом.

Индивидуальная и групповая помощь

Индивидуальная терапия обеспечивает глубину проработки личной травмы. Здесь человек может говорить о том, что стыдно озвучить даже в закрытой группе: о страхе, о чувстве вины за гибель товарищей и т. п. Темп работы он задаёт сам, а психолог следует за его готовностью.

Групповая терапия даёт то, чего нет в индивидуальном формате: ощущение общности опыта. В группе из 6–8 ветеранов участники слышат: «Мне тоже снятся эти сны», «Я тоже вздрагиваю от хлопков», «Я тоже не могу объяснить жене, почему злюсь на пустяки». Такое узнавание разрушает изоляцию — ключевой симптом ПТСР.

«Нео Плюс» сочетает оба формата. Первые 5–7 сессий — индивидуальные, для установления доверия и диагностики. Затем пациент подключается к группе при его согласии. Группы формируются по принципу схожести опыта: отдельно для тех, кто служил в одном регионе, отдельно для снайперов, медиков, водителей. Такая дифференциация повышает релевантность обмена опытом.

Анонимность и доверие

Доверие — основа любой терапии, особенно при работе с травмой. В «Нео Плюс» действует строгая политика конфиденциальности. Персональные данные клиента не передаются третьим лицам без письменного согласия, за исключением случаев, предусмотренных законом (угроза жизни себе или другим).

Клиент вправе получать услуги анонимно — без указания ФИО в документах, под псевдонимом. Такой подход снижает барьер для обращения: 31% клиентов клиники выбирают анонимный формат на первых этапах.